Степан Лозан
из автобиографии «Человек своей эпохи»

... Вторым нашим занятием было посещение госпиталей, мы выступали перед ранеными, пели каждый свои родные песни. До сих пор помню, как мы с двумя Мишами - Цуркану и Еремией пели молдавские песни и как трепетно слушали нас раненые бойцы – не потому что мы так уж хорошо пели, а потому, что глядя на нас, они вспоминали своих ребятишек.

Еще одним ответственным занятием было дежурство на крыше нашего дома. Над Сталинградом уже кружили фашистские самолеты и бомбили мирные дома. Нашей задачей было сбрасывать с крыш зажигательные бомбы. Они были небольшими по размеру, потому мы легко справлялись с этим. Во время бомбежек мы выбегали из здания и ложились на землю, так как вывести нас в убежище не всегда получалось. Наступал враг. Нас снова эвакуировали: сначала в дом отдыха с красивым названием «Серебряные пруды» в Сталинградской области, а затем нас вывезли в Камышин, а затем из Камышина на пароходе поплыли вверх по Волге, затем по реке Белая добрались до Уфы, пересели на поезд Уфа – Новосибирск. В пути мы старались не пропустить момент переезда из Европы в Азию. Так мы забрались совсем далеко – в Алтайский край, с. Белокуриха.

Природа Белокурихи, Алтайский край — это не только ее красоты, но и целебные источники, которые помогают людям избавиться от множества болезней, одаривая их взамен Здоровьем, Красотой и Жизненными силами.

В дороге мы продолжали заниматься полезными вещами: в частности изучать русский язык, зная, что в Белокурихе мы обязательно пойдем в школу. Ведь, к примеру, я, приехав в Артек, не знал ни слова по-русски. Но детский, живой ум быстро схватывал русские слова. Кто-то посоветовал больше читать, и я так и сделал. Я изучал русский язык вместо детских игр и преуспел. Вскоре уже довольно сносно говорил по-русски. Вот строки из воспоминаний артековца Алёши Дибровы:

«На одной из недавних встреч артековцев Степан Иванович Лозан – председатель комитета по радио и телевидению при Совете Министров Молдавской ССР – тогдашний ученик шестого класса – вспоминал: В Артеке все ребята научились танцевать, а я не успел научиться. И знаете почему? Не было времени для этого удовольствия. Когда вы шли на танцы в Красный уголок, я садился за изучение русского языка. И кое-чего, таким образом, достиг!»

Вскоре мы начали учиться и, несмотря на отставание, учились хорошо! Сказалось, что у себя на родине мы были отличниками. Я пошел в 6-ой класс и экстерном закончил 7 класс.

Кроме учебы мы часто выступали с концертами, занимались сельхозработами. В Белокурихе росли малина, арбузы, подсолнечник. У меня на всю жизнь остался шрам на указательном пальце, порезался при уборке подсолнечника. Мы зарабатывали деньги и сдавали их в Фонд обороны, за что получили Благодарственную телеграмму от И.В.Сталина.

И еще одно полезное дело мы делали - создавали тимуровские команды, помогая престарелым и одиноким. Они были нам за это очень благодарны.

... Когда я вижу по телевизору, как горят леса в России, я сразу вспоминаю, как мы в ночное время тушили лес (наш корпус №4 располагался на краю Алтайских гор, покрытых лесом).

Шло время. Наступил 1943 год. Мы повзрослели, многим из нас исполнилось по 16, 17 лет. Надо было определяться, что делать дальше. Тех, кто был постарше, призвали в армию. Мы же, 15-ти – 16-ти летние оказались как бы не у дел. К 1943 году молдавская группа установила связь с молдавским правительством, которое находилось в п. Бугуруслан, кажется в Башкирии. Из нас были отобраны ребята, окончившие 7 классов, среди них оказался и я. Было решено направить нас на учебу в Битцевский техникум, на факультет пчеловодства, и осенью 1943 года я покинул ставшую родной Белокуриху.

Так закончилось мое пребывание в «Артеке», и началась иная студенческая жизнь, которая продолжалась целых 2 года – в Битцевском с/х техникуме на окраине Москвы.

С тех пор прошли десятилетия. Бывшие артековцы, естественно, стали солидными людьми, папами, мамами, а большинство – бабушками и дедушками. Но душой мы остались молодыми. И, как в песне: «Только звон барабана услышим», - рука сама тянется к салюту, а губы шепчут: «Всегда готов!»

Об Артеке можно рассказывать много. Скажу главное: это был поворотный пункт в моей судьбе. Не будь этой поездки – моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Самое глубокое чувство, оставшееся во мне с тех пор, это чувство интернационализма. Чувство взаимовыручки. Уважение к человеку за его личные качества, а не за национальность. Артек дал мне возможность повидать мир, узнать разных людей, пройти школу выносливости и мужества. Меня до сих пор поражает тот факт, что огромная страна, ввергнутая в пучину страшной войны, не забыла нас, ребят с оккупированных территорий, сохранила нам жизнь, дала нам возможность выучиться, вывела в люди. Низкой поклон тебе, Советская страна!

Итак, мы отправились на учебу. Везли нас на санях в г.Бийск, оттуда в Новосибирск к поезду до Москвы. Здесь мы столкнулись со сложностями. Дело в том, что железнодорожные пути были заняты поездами, идущими из Владивостока, с солдатами, едущими на фронт. Пятеро суток мы жили на вокзале, спали на полу, ели что попало – совсем выбились из сил, в поездах мест не было, билеты нам не продавали, и вдруг кто-то предложил: «А давайте пошлем Молотову (лагерь «Артек» тогда носил имя В.М. Молотова) телеграмму от артековцев с просьбой о помощи!». Так мы и сделали. Буквально на следующий же день дежурный по вокзалу вызвал нас, посадил на поезд, и мы отправились в Москву на 6-ые сутки. Прибыли на Казанский вокзал, нас встретили и повезли в один из районов Москвы. Мы узнали, что здесь готовят людей для заброса в тыл врага. Но через 5 дней прибыл представитель Постпредства МССР и на автомобиле ЗИС повез нас в техникум. Нас разместили в общежитии и определили в учебные группы. Учиться было нелегко, русский язык не был для нас родным, но мы старались. Забегая вперед, скажу, что в первый год обучения (1943-1944) было очень голодно (нам давали по 550 г хлеба в день и 2 талона в столовую, где были всего лишь щи да солянка), и мы часто ходили в наше Постпредство в Москве к нашему послу Николаю Григорьевичу Коваль и просили помочь. Он никогда не отказывал, как правило, давал нам по 200 рублей – это была стоимость 2-х буханок хлеба, пытался найти нам хоть какую-то одежонку и обувь. С 1944 года начали подрабатывать: собирать картофель, заготавливать для преподавателей дрова на зиму. За это они давали нам 5-10 клубней картофеля. Так и выживали… Ездили в город Раменск на молочный завод, там оставались остатки после изготовления мороженого–суфле. Мы брали по 5 л на человека, использовали для чая. И еще: я стал подрывником. Что это означало? Готовясь к защите от танков при наступлении, деревья подрывали примерно на высоте 1 м. Для того, чтобы их взорвать, надо было буром сделать ямку, куда насыпали взрывчатку, которую потом надо было подрывать. Мы прошли специальные курсы, чтобы получить доступ к взрывчатке. Мы учились, взрослели, подходил возраст призыва в армию. Мы, трое мальчиков, поехали в г. Раменск, поступать в авиацию. Но нас не взяли, так как наши родители находились на оккупированной территории, кроме того, вышел Закон, о том, что студентов последних курсов в армию не брали, а готовили для восстановления народного хозяйства. Нам дали отсрочку от призыва. В 1945 году меня перед Госэкзаменами направили на практику в родную Молдавию, которая к тому времени была освобождена. Как же я ждал вестей с Родины! Даже спал в наушниках, чтобы не пропустить этот момент!

И вот учеба закончена, и я возвращаюсь домой поездом до станции Каушаны. Уже на перроне вижу знакомое лицо – мужа маминой сестры. Разговаривая, направляемся в сторону родительского дома. На улице уже темно. Решили пошутить: моей старшей сестре уже исполнилось 19 лет. Свояк и говорит: «Вот, привел Марине жениха». Все сразу засуетились, и только маму было не провести, обращаясь к отцу, она сказала: «Послушай, Иван, да ведь это наш сын Тиофан!» (так звали меня по святцам). Вот началась суматоха! Кто-то обнимал меня, кто-то плакал. Ведь я уходил из дому 13-летним мальчиком, а вернулся взрослым юношей – меня не было дома более 4-х лет. За это время от меня не было вестей, кроме того, прошел слух, что пароход с артековцами затонул (на самом деле это был пароход с артековским имуществом)… Так закончилась моя артековская самая долгая смена.