Анастасия Бурыкина
«Юность, опалённая войной»

- 4 -

Окрепнув морально, физически и материально, Артек уже с 1-го марта 1943-го года принимает посменно пионеров Сибири и Урала.

Приехавших из Крыма ребят стали называть «старыми» артековцами, а вновь приезжающих – «новыми». «Старые» были всегда примером для «новых», с удовольствием приходили в отряды, разучивали с новенькими любимые артековские песни, танцы, игры.

Таня с успехом прошла испытательный срок, что-то вроде «университетского курса» в «старом» Артеке, и с заезда новой смены с 1-го марта ей дали отряд из «новых», сибирских ребят.

Для вожатых был расписан график поездок в Бийск – встречать с поезда новеньких. По дороге Бийск–Белокуриха полагалось делать остановку в селе Смоленском, где до войны был заезжий дом для белокурихинских курортников. По пути надо было переехать две могучие сибирские реки. Бию переезжали по широкому длинному мосту, а Катунь – на пароме. Часто эта река устраивала большие неприятности: во времена ледохода весной и рекостава осенью. Приходилось сутками сидеть на берегу этой своенравной реки.

Чаще других приходилось на эти встречи ездить Нине и Тане, потому они так крепко и сдружились на всю оставшуюся жизнь. Нина была вожатой на Первом отряде вместо Володи Дорохина, а Тане дали Второй, на котором раньше была Нина. Таню теперь подстерегала одна беда в будущем: она так привязывалась за месяц к детям, что не замечала, как смена подходила к концу, и она с болью, со слезами провожала ребят, и первые два-три дня с трудом привыкала ко вновь прибывшим. А потом всё повторялось сначала. В апреле Нину отозвали на курсы по подготовке вожатых края. Встал вопрос, кому поручить на этот месяц её Первый отряд.

- Тане Бурыкиной, кому же ещё? – уверенно заявила Нина.

- Ты думаешь, справится,- засомневался начальник, – не забывай, что именно в эту смену нам пришлют 12 допризывников, передовиков-трактористов. Особое указание крайкома партии – обеспечить хороший отдых будущим танкистам. Они ровесники её, а, если и помоложе, так на год-полтора, не больше.

- Хорошо, не Таню, так кого Вы предлагаете, Иринку? Ей всего 16! Вместо Тоси будет Володя Аас. Он хоть и «старый» артековец, но всё равно ещё слишком молод.

- Да нет, Володю я не поставлю. Кто их знает, что за оторвяжники приедут из колхозов. Я вот думаю, не перевести ли нам на этот месяц Музу из сестёр в вожатые? – Нина захохотала.

- Это ещё что? – посуровел начальник. - По-моему, мы очень серьёзный вопрос решаем, а Вы в хохот. ( В некоторых случаях Гурий Григорьевич переходил на официальное обращение).

- Извините Гурий Григорьевич. Смеюсь потому, что Музу я даже на 4-й отряд не поставлю: абсолютно бесхарактерная. Внешняя её солидность ещё ни о чём не говорит. Раз некого поставить, оставляйте меня дома.

- Я что, вас обеих с Тосей сам туда направляю? Тот же крайком - не раньше, не позже и допризывников навязывает, и вожатых забирает. С ним ведь, не со мной - не поспоришь.

Нина про себя подумала: «Ага, с тобой поспоришь», - а вслух сказала:

- Выходит, кроме Тани – некого.

- Шут с тобой – ставь свою Тико. Но смотри у меня: головой отвечаешь.

Вечером Нина передала Тане весь диалог с начальником. Таня испугалась, расстроилась.

- Ну, что ты, Нина, мне страшно. Они сомнут меня по дороге в столовую. Разве они пойдут строем? А на зарядку? Да ни за что они не пойдут на неё.

- Ничего, Тикоша, я верю в тебя. Справишься. Главное, не показывай им, что боишься. Держись увереннее. Сразу бери быка за рога. (По Тане пробежала дрожь: она вспомнила Бугая). Если они нарушат строй или не пойдут на зарядку, сразу же по горячим следам накажи. По пустякам не придирайся. А за серьёзный проступок примени «строгий постельный режим». Но и тут не всех наказывай, а старайся разглядеть зачинщиков: одного, двух - не больше. Коллективное наказание пользы не даст. И ещё советую, как бы тебе трудно ни было, постарайся справиться сама, одна, не ходи с жалобой к начальнику. Это очень важно. Ну, с Богом, Тикоша. Желаю тебе успеха. А теперь – спокойной ночи. Завтра мы с Тосей уезжаем в Барнаул. Не дрейфь.

Итак, Нина с Тосей уехали. Таня почувствовала себя неуверенно, будто из-под неё выбили опору, колышек, на который она опиралась. Снова стали одолевать сомнения: «А вдруг не справлюсь, что тогда? Позор!» Но девушка умела уже взять себя в руки, приказывать себе: «Хватит, не раскисай! Может, не так уж и страшен чёрт, как его малюют. Подумаешь, передовики-трактористы! Раз они передовики, значит, и взгляды у них должны быть передовые, а у будущих танкистов не может не быть патриотических чувств. Ну, может, и будет какой-нибудь один «урод в семье» - пускай! С одним справлюсь», - утешала себя Таня. Понежившись ещё немного в постели, она бодро вскочила. - «Скорей бы уж, а то эта неизвестность только страхи усиливает».

Вчера проводили последних ребят, барнаульских. Сегодня надо подготовить всё для приёма первой партии новой смены. Встречать в город поехали Володя с Музой и Иоланда, как самая заботливая, опытная в общении с детьми. Не успела Таня уйти в свой 4-й корпус, её пригласил начальник к себе.

- Ну, что, Таня, волнуешься?

- Есть немного.

- А, может, на первые два-три дня подбросить тебе кого-нибудь на помощь? Хотя бы Риву Черноморец и Натана Остроленко? Хорошие ребята. Помогут.

- Нет, Гурий Григорьевич, не надо. Если я в первые дни буду прятаться за кого-то, тогда уж я и вовсе не справлюсь – придется уходить из лагеря. Лучше я сама, одна.

- Ну, хорошо. Иди. Желаю успеха.

Прибыли ребята в 10 часов. Тане повезло: в её отряд прибыло сразу 25 человек. Остальные 5 или 7 приедут завтра. Хорошо, когда отряд укомплектовывается в два-три дня. Можно сразу приступать к работе. Допризывников прибыло только 11, один - из какого-то отдалённого района - опаздывает. Сегодня организационный день: баня, медосмотр, «утруска» отрядов. Таня сразу же обратила внимание на двоих. Ещё не зная их фамилий, кто они, откуда, она взяла на вооружение этих двух парней. После медосмотра она уже знала, что один из них допризывник. Черногоров Николай из Троицкого района. Ему шестнадцать с половиной лет. Он самый старший из всех трактористов и выглядит на все восемнадцать, а то и больше. Именно этот парень вызвал у Тани недоверие. Вёл он себя как-то вызывающе: на остальных ребят смотрел свысока, с персоналом пытался разговаривать панибратски. Другой, всё время державшийся рядом с Черногоровым, Подорожкин Андрей из Барнаула - какого-то папеньки сынок. Ему 15 лет. Познакомились, видимо, в дороге, и Черногоров тут же подмял его под себя. Держался всё время поблизости от них щупленький парнишка Смолярчук Саша 14-ти лет. Видимо, они с Андреем друзья, а, может, просто из одной школы, потому он и держится вблизи от них. Остальные ребята показались Тане нормальными. Девочкам, их было всего восемь, по 13-14 лет.

После ужина все вожатые разобрали каждый своих ребят в свои комнаты. Пошли знакомиться и знакомить ребят с режимом дня, с требованиями, расселять их по комнатам.

При знакомстве с режимом, первым подал голос Черногоров:

- А почему так рано подниматься? Мы и так всё время поднимались в 5 часов. Мы, знаешь, в колхозе не в «кошки-мышки» играли, а хлебушко выращивали. Мы - хлеборобы!

- А почему ты от имени всех выступаешь? Каждый сам может высказать своё мнение.

- А может, у них нет его своего-то мнения. И ты мне не указ!

- Во-первых, не «ты», а «вы».

- Ой, рассмешила! Да тебе сколько лет-то? Туда же – «Вы…»

Таня не дала ему дальше выступать:

- Не будем считать, кому сколько лет. Я – вожатая,- сказала она совершенно спокойно, но твёрдо. А вы все – мои воспитанники, мои подопечные, пионеры, комсомольцы – не важно. И должны соблюдать субординацию.

Таня нутром почувствовала, что первую атаку она одолела. Черногоров ещё сделал попытку вступить в пререкания, но уже без прежней наглости:

- Я, может, отоспаться сюда приехал, - высказался теперь уже только от себя.

- Пожалуйста, кто не доспал утром, всегда может наверстать днём. Для этого у нас существует «абсолют», т. е. тихий час с 2 до 4 часов.

- Вот ещё, днём…

Таня опять прервала его:

- Довольно, Коля (она дала понять, что он для неё не только «Черногоров», но и «Коля», как и все остальные ребята). Мы с тобой пообщались, есть ещё и другие ребята. И вопросов тоже немало. Дошло дело до закрепления мест в комнатах. Узнав о том, что они с Подорожкиным будут в разных комнатах, Коля опять взъерошился:

- Так не пойдёт, мы так не договаривались. С Подорожкиным мы будем в одной комнате и вот на койках рядом, – он указал на рядом стоящую кровать.

- А я и не думала ни с кем договариваться, - возразила вожатая и зачитала списки, кто в какой комнате. Смолярчук с Подорожкиным оказались в одной комнате, чему Саша был явно рад.

– А теперь спокойной ночи.

Она зашла в каждую комнату, ещё раз напомнила всё, что предстоит сделать после подъёма до завтрака, и ушла к себе. Обменявшись с Митькой впечатлениями за день, Таня рано легла спать. Ей хотелось одной обдумать каждый свой шаг, взвесить каждое своё слово за сегодняшний день и хорошо продумать план действий на завтра. Девушка прекрасно понимала, что сегодняшняя выходка этого «хлебороба» - всего лишь пробный камень. На этом он не остановится. Интересно, что на очереди? Понимала Таня и другое: несмотря на то, что в сегодняшней перепалке она вроде бы и одержала верх – это ещё далеко не всё. Предстоит серьёзная борьба с этим самоуверенным и довольно наглым «передовиком».

«Очень хорошо, что я их разделила с Подорожкиным, и Смолярчука не оставила с ним, а то он и его привлёк бы к себе в союзники. Остальные мальчишки вроде бы не склонны его поддерживать».

Вопреки ожиданиям, спала Таня хорошо, отдохнула. В семь часов Юра Мельников, из белорусской группы, прогорнил подъём. Таня побежала к своим.

- Как, тётя Дуся, всё в порядке? Нарушений никаких не было? – спросила она дежурившую в эту ночь санитарку Дусю Шипунову.

- Да все спали. Только сразу после Вас из 12-й палаты парень забегал в енту вон комнату, но я его оттеда сразу шуганула.

- А какой парень-то, не заметили?

- Дак я же сразу и глянула в 12-ю-то. Вот та кровать, в левом-то углу, и была пуста.

- Спасибо, тётя Дуся. Ясно, кто это был.

Таня прошлась по комнатам – кровати у девочек заправлены все аккуратно. У мальчиков в 13-й тоже заправлены все, но некоторые небрежно. В 12-й почти у всех заброшены кое-как, а у Черногорова вообще не заправлена.

- Та-ак, вызов, - подумала вожатая, - ну, что ж, посмотрим, чья возьмёт.

Зарядку проводил Беня Некрашиус.

- Как они? – спросила Таня.

- Неважно, дисциплины нет, - коротко ответил Беня.

Таня построила отряд в колонну по два: «Наш отряд старший. Будете ходить в столовую последними. Первыми идут малыши - 4-й отряд». Построились более-менее нормально, хотя и не без толкотни. Только вышли за мостик, вошли в аллею, Черногоров скомандовал: - Бегом марш!

И, как стадо диких баранов, весь – заметьте: весь отряд, помчался вперёд, толкая впереди идущих, обдавая всех ребят грязью и водой из луж после прошедшего ночью дождя. Таня ускорила шаг, но не побежала догонять. Кипя от негодования, она вошла в зал столовой. Вожатая знала, что здесь обслуживает бригада девочек из «старых» артековцев, а они порядок знают отлично и придерживаются его неукоснительно. Первый отряд уже сидит за своими, ещё не накрытыми столами, и многие стучат ложками.

Таня приказала сначала себе быть спокойной. Потом подала команду:

- Первый отряд, встать!

То ли голос вожатой прозвучал, как металл, хотя и совсем негромко, то ли эти «бараны» поняли, что поступили архиплохо, но вожатой повторять не пришлось: провинившиеся все, как один, быстро вскочили. В зал входили уже малыши, все забрызганные грязью. Таня подала вторую команду:

- Всем по одному выйти из-за столов и пройти в свободный угол, построиться и ждать следующую команду.

Четвёртый отряд спокойно занял свои места, и все начали кушать. За ними зашли Третий и Второй отряды. Первому отряду последовала ещё одна команда:

- Всем выйти на улицу и построиться в колонну по два. - Таня вышла следом и увидела: колонна стоит лицом к двери в столовую, Черногоров в паре с Подорожкиным стоят почти на ступеньках. Видимо решили, что их сейчас поведут в зал, и они так же, как другие отряды, бесшумно займут свои места. Но вожатая уже давно решила по-другому.

- Отряд, кругом!

Все повернулись спиной к двери. Первые оказались последними.

- Подорожкин, выйти из строя!

Вышел.

- Поведёшь отряд, не нарушая строя, до корпуса. В корпус не входить. В строю должна быть тишина. Идти спокойно.

Таня встала рядом с Черногоровым, т. к. он оказался один, замыкающим.

Всю дорогу шли молча, никто не проронил ни слова. В Артеке строго было запрещено наказывать голоданием. При любом проступке, ребёнок должен быть накормлен. Но эти-то ребята ещё не знали такого порядка и, как многие сознались потом, думали, что все они остались без завтрака.

У самого подъезда своего корпуса, Подорожкин дал команду остановиться. Таня вышла на крыльцо.

- Вы поняли, ребята, свой безобразный поступок?

Раздался не очень дружный ответ: «Да-а».

- Не всех слышу!

- Да-аа! - Раздалось уже дружнее.

Таня внимательно следила за Черногоровым и Подорожкиным. Они молчали. Смолярчук, косясь на них, еле пошевелил губами.

«Ладно, с вами будет отдельный разговор», - подумала вожатая.

- Сейчас вы пойдёте, как положено - строем, обратно в столовую. Малыши, наверняка, уже покушали. Если будут уже выходить, пропустите их, зайдёте в зал и спокойно займёте свои места. Шума не создавать. Всем ясно?

- Да-а-а! – теперь уже дружно.

До обеда время прошло незаметно: ещё организационные вопросы, знакомились с планом работы, вожатая знакомилась с ребятами поближе, прибыло ещё восемь человек. Теперь отряд состоит из тридцати трёх человек, из них двенадцать девочек.

Обед прошёл нормально. После обеда - два часа «абсолют». Улеглись все. Вожатым можно и отдохнуть. Таня опять уединилась. Было о чём подумать. Всё ли правильно она сегодня сделала? Кажется, всё. Нельзя же было за такое вопиющее нарушение ограничиться словесным нравоучением. А что весь отряд прогнала туда-сюда? Нина говорила, что коллективное наказание пользы не даёт. Но они же все до одного побежали. Один дал команду, а побежали-то все. Нет, всё правильно. А вот, что делать с этими двумя? Может, они всё-таки поняли, и не надо их больше наказывать? Ведь на обед сходили нормально, спать безропотно легли. Ладно, хватит с них этого.

Таня не пошла в свой корпус, чтобы не попасться на глаза начальнику: не хотелось, чтобы он раньше времени выспрашивал, что да как, предлагал опять помощь «старых» артековцев.

Кончился тихий час. Таня зашла сначала к девочкам. Здесь всё в порядке. Все даже поспали хорошо. Пошла к мальчикам.

- А где Подорожкин и Смолярчук?

- А они пошли на какую-то Церковку.

- Та-ак. А ещё кто пошёл? – Зашла в другую комнату. Так и есть: нет Черногорова и того, кто прибыл сегодня.

«Ну, друзья, будет вам Церковка!» - Теперь Таня не сомневалась: придётся устроить им «строгий постельный режим». Она даже не боялась, что не получится. - «Получится. Они его заслужили».

«Беглецы» появились только к самому ужину. «Проголодались. Сейчас я вас угощу», - сердито подумала вожатая. Она велела всем зайти в свои комнаты. Начать решила со старшего. Зашла в двенадцатую комнату. Пришедшие с «прогулки», смеясь, что-то рассказывали остальным. Увидев Таню, замолчали.

- Ну, что же вы умолкли? Продолжайте, я тоже послушаю.

Подошла поближе, спокойная.

- Черногоров, а ты почему зашёл в комнату в обуви?

- Ой, я забыл. Сейчас сниму.

- Да уж сними. Сделай одолжение.

Снял, отнёс к порогу:

- Выносить не буду, всё равно скоро на ужин идти.

Прошёл к кровати, сел на постель.

- Зря садишься. Снимай рубашку.

Снял.

- Снимай майку.

Смотрит, ничего не понимая:

- Зачем это? – ухмыльнулся. - Бить будете?

- Не буду. Снимай майку.

Снял молча. Мальчишки захихикали, тоже ничего не понимая.

- Снимай брюки.

- Да Вы что? А вдруг я без трусов?

- Снимай брюки! Разбирай постель – и под одеяло.

- Таня!

- Снимай брюки – и под о-де-я-ло!

Снял, со злостью бросил на пол. Лёг.

- Снимай трусы.

- Вы с ума сошли!!

- Нет, я не сошла с ума. Снимай!

Все замерли. Ждут. Его напарник сидит: то краснеет, то бледнеет - ждёт своей очереди. Таня повторяет тихо, но твёрдо:

- Снимай трусы.

Снял, бросил туда же, на брюки.

Таня обратилась к новичку:

- А с тобой мы даже не успели ещё познакомиться. Кажется, Иван Новиков? Продолжим знакомство завтра. А сейчас помоги своему вожаку. Ты ведь тоже ходил с ним?

- Да, ходил.

- Ну вот, собери его одежду, пожалуйста, и положи в шкаф.

Иван сделал, как просили. Таня подошла, закрыла на замок и положила ключ в карман.

- Ну, и дальше что? Сколько я так буду лежать?

- А давай посчитаем, сколько раз ты проштрафился: зарядку почти сорвал – раз, безобразный поход в столовую – два, не соблюдал «абсолют» - три, подбиваешь других к нарушению порядка – четыре. Итак, четыре нарушения – четверо суток. Но на первый раз можно ограничиться двумя. Вот, двое суток полежишь, подумаешь. Может, поймёшь, что не с того начал свой заслуженный отдых, хлебороб. - А что, я голодом буду лежать эти двое суток? А в туалет как без одежды?

- Всё тебе будет. И с голоду не умрёшь, тебе будут приносить всё полностью и горячее. А в туалет? Няня будет подавать тебе и утку, и судно - только скажи. За тяжело больными у нас уход отменный.

- Я что, больной что ли?

- А какой же ты? Ты не просто больной, а тяжело больной, которому прописан строгий постельный режим, которому вставать не положено. Ведь здоровые люди так не ведут себя, не поступают, как ты.

- А почему это меня одного наказали? Я ведь не один ходил.

- А ты не один и будешь наказан - на пару с Подорожкиным.

- А Смолярчук с Новиковым? Они ведь с нами вместе были!

- Неужели ты думаешь, что это они вас с Андреем соблазнили на это нарушение? Наказываются зачинщики. А в данном случае – это вы с Подорожкиным. Всё. Тебе есть о чём подумать.

Та же сцена повторилась и с Подорожкиным, с той лишь разницей, что этот меньше сопротивлялся.

Первое время «герои» и вели себя по-геройски: делали вид, что им даже нравится получать завтрак, обед и ужин в постель. Но скоро дошла очередь до утки и судна. Тут уж было не до бравады. Первым взвыл старший. Он посылал послов одного за другим к вожатой, просил одежду у ребят «сбегать и обратно», но все были предупреждены, что за такую услугу, они сами будут наказаны так же. А вожатая решила раз и навсегда проучить этого заносчивого наглеца: пусть хотя бы раз воспользуется судном, испытает этот позор сполна. Подорожкина через сутки освободила, а Черногорова продержала чуть ли не до конца. В присутствии всех ребят он попросил прощения у вожатой. - А ты не только передо мной виноват. Ты же всех ребят, все три отряда облил грязью. Помнишь аллею, полную луж? А на свой отряд навесил ярлык до конца смены. Думай ещё.

- Как мне это исправить, Таня, подскажи, пожалуйста.

- Вот теперь вижу, что ты начинаешь осознавать. Пообедаешь ещё здесь, после «абсолюта» получишь одежду. На ужин поведёшь отряд в столовую, а на вечерней линейке - перед тобой возможность исправить свои грубые нарушения. Думай, как тебе поступить. А, может, тебе ещё дать время на обдумывание?

- Нет, я всё сделаю, как надо.

Таня, хотя и понимала, что парень всё осознал, но переживала не меньше Черногорова: а вдруг он ещё что-нибудь выкинет.

После ужина вожатые спросили, что она решила с провинившимся. Все понимали, что виноват, в основном, Черногоров. Подорожкин просто слабак, потому так быстро и попал под его влияние. Таня сказала, что он обещал извиниться на линейке перед всеми.

- Но я боюсь, как бы он не выкинул ещё чего, - созналась она.

- Не выкинет, - успокоил Аас. – А ты молодец: добилась своего. Нина будет довольна. Ты видела, как он провёл отряд на ужин? Хотел тебе совет дать, но воздержусь. Посмотрим на твои дальнейшие шаги.

Юра прогорнил сбор на линейку. Отряды довольно быстро построились, затихли. За отсутствием Тоси, она после Дорохина назначена старшей вожатой, на линейку приходит сам начальник лагеря. Таня забеспокоилась вдвойне: не сдрейфит ли Черногоров. Началась сдача рапортов. Прозвучали рапорта Бени, Володи, Иры. Подошла очередь Таниного отряда.

- Отряд! На рапорт начальнику лагеря – стоять смирно!

Взметнув правую руку над головой, чеканя шаг, как когда-то Женя Житков, вожатая пошла вдоль половины строя.

- Товарищ начальник лагеря! Первый отряд новой смены сформирован полностью. В отряде тридцать три человека – двенадцать девочек, мальчиков – двадцать один. За организационный период произошло два грубейших нарушения. Организаторы нарушений порядка Черногоров Николай и Подорожкин Андрей были наказаны.

- Характер наказания?

- Строгий постельный режим на двое суток.

- Серьёзно. Впервые в истории военного Артека!

- Черногоров просил разрешения выступить перед линейкой. Рапорт сдан! Вожатая отряда Бурыкина.

- Рапорт принят! Вольно!

- Отряд, вольно!

- Ну, что, орлы, дадим слово Черногорову? – обратился начальник к линейке ребят.

- Дадим! – дружно ответили все.

Черногоров вышел и сначала, повернувшись лицом к начальнику, подробно рассказал о своих «подвигах» и ответил на вопросы начальника.

- Ну, и чем ты объяснишь своё поведение?

- А ничем. Своей глупостью. Решил, что унизительно подчиняться какой-то девчонке-школьнице.

- Ну, и как тебе эта девчонка? Решил подчиниться?

- Да, побольше бы таких девчонок!

- А что ты ребятам-то хотел сказать? Говори, послушаем.

Парень повернулся к линейке:

- Ребята, я очень глупо повёл себя, виноват перед вами, перед всеми вожатыми, особенно перед нашей Таней. Простите меня все. И вы, ребята, никогда не поступайте так.

Наступила такая тишина, что Таня испугалась. Володя чуть заметно махнул рукой, как волшебной палочкой, и более сотни детских голосов одновременно выдохнули:

- Мы прощаем! Верим: больше не подведёшь. Теперь мы знаем - верной дорогой пойдёшь!

И снова тишина. Такого не только Таня, сам начальник лагеря не ожидал. Таня увидела, как подозрительно заблестели глаза у Черногорова, она поспешно сказала, кивнув ему: «Становись на место».

Начальнику тоже, видимо, было не по себе, он ничего не стал говорить, просто очень спокойно сказал:

- Все свободны.

Через десять минут все дети были в постелях. Вожатые, не сговариваясь, все четверо зашли в пионерскую комнату и застали там начальника. Гурий Григорьевич внимательно посмотрел на каждого по очереди и спросил Володю:

- Твоя идея с речёвкой?

- Моя.

- А какова Таня, а? Как будто родилась в Артеке. Признаюсь: не ожидал, боялся доверять ей Первый отряд. Теперь вижу, права была Нина.

Володя поспешно сказал:

- Не будем мешать ей советами, что делать дальше – пусть действует сама.

Начальник, смеясь, поддержал его:

- Да какие тут советы? Она нас с тобой поучит. Дерзай! – кивнул он Тане и направился к выходу, - идёмте все домой.

На следующий день после завтрака во всех отрядах шли выборы советов отряда. Таня решила положиться на ребят – пусть выбирают сами. Только предупредила:

- Будете предлагать – обязательно защищайте свою кандидатуру, поясняйте, почему именно его, или её, а не другого.

Самой первой бала названа фамилия Черногорова, и все дружно объясняли:

- Он прошёл такое испытание, всё понял, и его все будут слушаться. Совет отряда был избран быстро. Таня со всеми предложениями согласилась. Председателем единогласно был избран Черногоров, и Таня не пожалела: всю смену он был её правой рукой. В течение всей смены отряд держал первенство по всем показателям. Все эти трактористы подружились со многими «старыми» артековцами, что имело тоже немалое значение.

Больше всех успехом отряда была довольна Нина. Она радовалась тому, что не ошиблась в своей протеже.