Игорь Иванов
«Артекство»

• ОГЛАВЛЕНИЕ

5. АЛТАЙСКИЙ АРТЕК

За годы войны вошло в обиход выражение «алтайский Артек». Сочетание непривычное. Ведь первое, что приходит на память при упоминании лагеря — это солнце, море, кипарисы, силуэт Аю-Дага. А в военное время все было иначе. Вместо моря— речушка, звонкая и чистая, вместо Аю-Дага — гора Церковка. Солнца, правда, хватало, особенно в летнюю пору. Алтай стал домом для артековцев. Здесь они уже не отдыхали — жили. Дружина была семьей, корпус — домом, вожатые — родителями. Конечно, всем хотелось домой, вспоминали своих пап и мам, вычитывали в сводках все маломальские упоминания о родных местах. Но лагерь не превратился в обычный детский дом, каких в войну было много, он все равно оставался АРТЕКОМ, таким, каким его знали во всем мире.

И поэтому с 1 марта 1943 года лагерь стал снова принимать ребят посменно. Правда, эти смены по разным причинам длились иногда по нескольку месяцев. Но главным оставалось то, что путевка в Артек по-прежнему была высокой наградой.

В первую смену приехали пионеры из городов Сибири: Омска, Новосибирска, Кемерова, Барнаула. Эти ребята не были возле фронта, как «старые» артековцы, но судьбы у многих были тоже нелегкие.

Теперь лагерь делился на две группы: «старых» артековцев и «новых». Но это деление было условным. «Новые» и «старые» быстро находили общий язык, завязывалась дружба. Из смены в смену передавались артековские традиции.

Шефство над новенькими взяли «старые» артековцы. Володя Аас стал вожатым во втором отряде, Айно — в третьем.

Хлопот, конечно, прибавилось. Не сразу втянулись в общий артековский режим приехавшие, иногда шалили, нарушали режим. Как-то раз омич Женя Разгуляев с товарищами самовольно ушел в горы. После завтрака они решили быстро подняться на Церковку, а к обеду вернуться. Но заблудились среди горных тропок и вышли к курорту только перед ужином.

А в это время весь лагерь был поднят на поиски.

Вожатая Нина Храброва рассердилась на ребят не на шутку. На общелагерной линейке «всыпали» гулеванам по первое число и даже пообещали отправить домой досрочно. Но к такой мере прибегать не стали: ребята искренне раскаивались в своем поступке.

Одна смена пролетела как миг, наступила вторая, третья. Большое оживление привезли с собой курсанты морской спецшколы. По возрасту — мальчишки, лет по шестнадцать. Рвались на фронт, но по молодости сначала были направлены на обучение в спецшколу. Курсанты чувствовали себя настоящими воинами, походка — уверенная, вразвалочку, матросская форма подогнана. Хлопот с ними было много. Чувствовали себя взрослыми и не соглашались отдыхать на абсолюте (артековском тихом часу). Вожатые хоть и строжились, но понимали их: после отдыха в лагере курсантам предстояло идти на фронт.

За один только 1943 год в Артеке отдохнуло 787 человек. Распределение путевок шло через ЦК ВЛКСМ и Народный комиссариат здравоохранения. Путевки выдавались в первую очередь детям, нуждающимся в отдыхе, усиленном питании и лечении. Ребятам назначались общеукрепляющие процедуры: водные, воздушные и солнечные ванны. Большое внимание уделялось гимнастике, разным видам спорта и трудовому воспитанию.

Поездка во Всесоюзный лагерь была событием, о котором сообщали даже газеты. Вот только одна заметка в «Алтайской правде» за 2 апреля 1944 года...