Алексей Диброва
«Артековский закал»

• ОГЛАВЛЕНИЕ

30. ВЫСТРЕЛЫ С НЕБА

Любовь к людям – это ведь и есть те крылья,
на которых человек поднимается выше всего…
М. Горький


Теперь я работал на тракторе один. Снова поднимался с зарёй и спешил к гаражу. Наступила горячая пора – косовица, заготовка сена для скота. Всё взрослое население подсобного хозяйства – парторг Ильясов да конюх дядя Василий – было брошено на этот ответственный участок работы. Работали они на косилках-«лобогрейках», размеренными движениями сбрасывая с помощью вил скошенную траву на землю. На третьей косилке сидел пионер Игорь Сталевский. Он так привязался ко мне, что был готов выполнять любую работу, лишь бы быть ближе и иногда прокатиться на тракторе. Бывало иногда тяжело тринадцатилетнему подростку работать наравне со взрослыми мужчинами. Но упорство прибавляло сил, и Игорь высиживал в напряжённой позе по несколько часов, резкими взмахами рук напоминая мотылька.

Возможно, это раннее знакомство с техникой повлияло на выбор профессии Игорем в зрелом возрасте: он стал первоклассным шофёром, имеет правительственные награды за труд, доволен своей работой.



…Неторопливый диск солнца медленно подымался над степью, над которой в первых лучах разливалось щебетание жаворонков. Они серыми комочками висели высоко над зелёной степью, распевая гимн жизни.

Где-то в стороне перекликались перепела, созывая потомство к утренней трапезе. Суслики на задних лапках замирали, как часовые, любуясь прекрасным летом, богатством пшеничного поля, предвкушая сытую зиму, они перекликались свистом «Будем с хлебом! Будем с хлебом!»

Над высоким разнотравьем плыла труба трактора «ХТЗ». Он будил утреннюю тишину мирным рокотом старенького мотора, выглядывали головы косарей, белела куртка тракториста.

На повороте я сбавлял газ и оглядывался назад: косари используя секундную передышку, вытирали рукавами потные лица. Не один десяток гектаров ароматной степной травы скосил этот отважный экипаж – два артековца и столько же взрослых. Над степью плыл запах подсыхающей травы, воздух был напоен ароматами буркуна и донника, эспарцета и клевера.

Ласковое солнце обещало хорошую погоду и это давало право парторгу Ильясову быть довольным: уборка сена производится вовремя, при хорошей погоде. Но что-то хмурым было лицо у этого бывалого человека.

- Слыхали, хлопцы, - начал он за обедом, - проклятые фашисты уже подошли к Дону.

- Неужели наши пропустят их за Дон? – беспокоился дядя Василий…

- Неизвестно. Допустим и прорвутся. История знает факты, когда враги были в столице – в Москве, но Россия выиграла войну.

- Тогда хвастун Наполеон просчитался – не разгадал манёвра Кутузова.

- А теперь хвастунишка Гитлер расшибётся о нашу стойкость и свернёт себе шею! Хотя крови прольётся много.

- Я не пожалею самой высокой осины ему на крест! – от души сказал дядя Василий.

- Намедни забрали нашего механика Василия Ивановича на укрепления, - продолжал Ильясов. – Говорят, будто под Ростов попал, на строительство моста.

- Что же он с одной рукой там построит?

- Варила бы голова, а руки сыщутся.

- Да оно-то верно…

- Последнее время он работал обеими руками, даже в пруду плавал, - добавил Игорь.

- Гутарь, гутарь, - одно дело плавать, а другое – брёвна таскать, - не согласился дядя Василий.

Мужчины закурили и пошли к косилкам, я стал заводить трактор. Не успел тронуться с места, как где-то вдали послышались выстрелы – очередь… снова очередь. Все повернули головы в ту сторону, откуда бил пулемёт. Что-то заблестело на солнце и стремительно понеслось в нашу сторону:

- Самолёт!

- Неужели немецкий? Всем под трактор! – закричал Ильясов.

Вмиг всех словно ветром сдуло и загнало под трактор – иного убежища поблизости не было. Он пролетел почти над нами, дал очередь, но пули в трактор не попали. На крыльях чернели кресты.

- Юнкерс! Вот, гад, куда залетел! Ну, ничего, ты долго не будешь летать! Нас крестами не испугать! – ругался Ильясов, вылезая из-под трактора.

Фашистский стервятник летел низко над землёй, снова и снова раздавались над мирной степью пулемётные очереди, пока он совсем не исчез из глаз.

- В кого он стреляет? Где здесь военные объекты? – наивно спрашивал конюх.

- Стреляет, гад, в людей, на то он и фашист. Видишь, какой нахалюга – безнаказанно шастает над степью, как коршун – хоть бы что, - ворчал сердито парторг.

А вечером косари узнали, что в степи самолёт обстрелял женщин из соседнего села, среди них есть раненые, а одна – убитая.

Начальника лагеря глубоко взволновал и насторожил этот случай. Ведь не исключена возможность, что фашистский асс для собственного развлечения в другой раз может обстрелять и пионерский лагерь, даже может сбросить бомбу. Неминуемо будут жертвы, раненые, может вспыхнуть пожар – строения все деревянные. А он отвечает за жизнь многих десятков детишек, отвечает не головой, а партийной совестью. – «Что делать?» - В этот же день Гурий Григорьевич передал радисту текст радиограммы для Москвы.

В лагере было введено круглосуточное дежурство комсомольских патрулей, на балконе самого высокого – центрального павильона находился наблюдательный пункт. Старший вожатый Володя Дорохин был начальником караула и разводящим одновременно. Он следил за несением дежурства, ночью лично проверял часовых, поднимал вожатых, обходил с ними территорию лагеря.

- Когда он спит? – удивлялись ребята.

В трудовой размеренный ритм лагеря входило что-то новое – грозное, чувство грозящей опасности. Но никакой паники не наблюдалось, никакой растерянности, - лагерь был готов встретить новые испытания, выпавшие не его долю.