Артек: 22 июня 1941 года

«Уже 22 июня «Артек» завалили телеграммы: от края до края страны заходились в волнении родительские сердца: что будет с ребятами?.. С первых дней стали разъезжаться небольшие группы в сопровождении вожатых, работников лагеря по своим областям, городам, сёлам. Нам приходилось дежурить на башне у берега моря. Дежурили по четверо. У нас был пароль «Москва Красная». Мы должны были наблюдать, чтобы никто с моря не проник в лагерь...»

(М.Растекайте)

Г.Г.Ястребов, директор лагеря: «В лагере появились военные - начальник погранзаставы, и офицер госбезопасности. Обсудили с ними наши задачи. Пионеров в море решили не пускать, но купаться поотрядно - можно. Ночами на берегу установить дежурство. Военных в лагере не будет. Наблюдение за морем, воздухом, окрестной дорогой вести придется самим. Можно ожидать появления подводной лодки, сброса десанта. Военные посоветовали детей переодеть, заменить белые костюмчики и матроски на незаметные с высоты и с моря. Дежурства пионеров с вожатыми - у главного въезда в лагерь, на берегу, у дач, на Султанке. Пароли должны меняться трижды в день...»

Артек: 22 июня 1941 года

«После абсолюта встревоженная вожатая объявила: «Дети, выйдите в коридор к громкоговорителю, будет передаваться важное сообщение!» «Что бы могло быть?» - подумали многие, выходя в коридор, где уже толпились пионеры из других палат. По радио все услышали голос наркома иностранных дел, который взволнованным, прерывающимся голосом сообщил о вероломном нападении фашистской Германии на советскую землю. Война!.. До ребячьего сознания не сразу дошёл смысл этого страшного слова, мы не могли по-взрослому постичь, какая опасность нависла над нами...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Г.Г.Ястребов, директор лагеря: «13-летние парнишки собрались сбежать из лагеря на фронт. Ребята где-то раздобыли карту СССР. Вожатая заметила, что на карте делаются какие-то пометки, наносятся маршруты, а из столовой ребята начали выносить хлеб. Решили на пионерский сбор это не выносить, но ребятам объяснить, что бегство на фронт бессмысленно. На первой же станции их снимут. После этого случая решили с вожатыми в каждом лагере повесить большую карту СССР, ежедневно отмечать линию фронта и рассказывать ребятам о событиях дня...»

Автобус: Артек - Симферополь 1-3 июля 1941 года*,   ≈70 км

«Пришла пора проститься с солнечными крымскими берегами. Первого июля были поданы автобусы в Нижний лагерь, лишь тогда нам стало известно, что мы уезжаем. - Куда? – интересовались мы у вожатых. Они отвечали не совсем определённо: Пока – в Москву, а там скажут...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

Симферополь: 1 июля 1941 года*

«В Симферополе на привокзальной площади разместились на своих вещах, укрылись в тени, ожидая посадки. Я купил в киоске газету, на страницах которой были военные корреспонденции. Непривычно было их видеть, до сих пор с трудом верилось, что где-то идёт война, падают убитые, рушатся дома... Я так увлёкся чтением, что не заметил, как вокруг утих детский говор, установилась тишина - все ребята уснули. Кто в тени, кто на солнышке, присев на вещи - все были покорены великой силой лагерного режима дня – абсолютом... Послышалась команда «Вторая рота на посадку шагом марш!» Голос показался сильно знакомым, я подался вперёд и рассмотрел командира. «Андрюша!» – крикнул неожиданно я, узнав своего бывшего вожатого. Я смотрел широко раскрытыми глазами на командира и замечал изменения: лицо стало строгим и сосредоточенным, весь – подтянутый, с чёткими движениями...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

Харьков: 1 июля 1941 года* По дороге из «Артека» в «Мцыри»

«В Харькове на привокзальной площади стояли ровными шеренгами военные лётчики в синей форме. У каждого возле ног - небольшой чемодан. Старший командир что-то говорил перед строем. - Какие все молоденькие! – заметил кто-то из нас. Наш поезд постепенно стал набирать скорость, а лётчики всё стояли и слушали командира. Я долго смотрел назад и видел всё ту же картину...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

Поезд: Симферополь-Москва 1-3 июля 1941 года*,   ≈974 км

«На небольшом полустанке почти в самые окна заглядывали подсолнухи, шелестела широколистая кукуруза, зеленели грядки картофеля, лука. Всё было таким близким и родным, что захотелось выпрыгнуть в эти грядки и напрямик бежать домой, где ещё, я был уверен, меня встретят родные мать, отец, братья. Я вышел из вагона, сбежал с насыпи подошёл к склонившемуся подсолнуху, стал смотреть на шмеля-работягу – тот ползал по желтому диску. Раздался пронзительный гудок паровоза – я даже вздрогнул от неожиданности: что делать – прятаться или бежать в вагон? Поезд потихоньку тронулся, из окон смотрели знакомые вопросительные лица ребят, и я не смог уйти вот так просто, убежать от дорогих мне людей, потянуло в этот шумный разноликий коллектив. Я изо всех сил побежал к своему вагону...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

Москва : июль 1941 года По дороге из «Мцыри» в Сталинград

«В Москву прибыли к исходу дня. Ребята снова увидели столицу. Выглядела она гораздо суровее, нежели в начале июля: соблюдалась строгая светомаскировка, все дома в окнах были оклеены крест-накрест бумажными лентами, людей на улицах было мало. Шли по набережной Москвы-реки, слева тянулись высокие стены Кремля. Володя Дорохин шагал рядом с ребятами и скороговоркой рассказывал историю каждой башни, каждой улицы, по которой мы проходили. В нём чувствовался не только житель Москвы, но и хороший знаток истории. Колонна часто останавливалась, ведь все вещи мы несли на себе...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Мцыри»: июль 1941 года

«Вставай, вставай, вставай», - Боря Макалец, наконец управляется с горном. Ребята сбегаются на традиционный круг дворянской усадьбы - мы живём под Москвой, в Мцыри - в бывшем имении бабушки Лермонтова - и уже привычно быстро строятся. Они повзрослели. Поняли: слезами конца войны не приблизишь. Надо терпеть, ждать. Позади у нас уже одна эвакуация - из Крыма сюда, в Подмосковье. Мы начали привыкать к дорожному хозяйству, к еде всухомятку и тепловатому чаю, к необходимости самим мыть посуду на ходу поезда в больших цинковых продолговатых тазах...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«После завтрака выходили в поле. Июль. Солнце стоит над самой головой. Ни тени, ни ветерка. По всему полю белеют панамки пионеров. Работа трудная, многие занимаются ею впервые. Но ребята не хныкают. Они тоже работают на Победу. Урожай с этого поля попадёт на фронт, и бойцы сильней будут бить врага. Так думают пионеры, и эти мысли помогают преодолеть усталость...»

(И.Иванов, «Артекство»)

Пароход «Правда»: Москва-Горький ?-25 июля 1941 года*,   ≈857 км

«По воде тянулась лунная дорожка, вот пароход дал, наконец, гудок, отдали концы, по воде ударили лопасти колеса, лунная дорожка заволновалась, изломалась, - пароход отходил от пристани. Интересно было наблюдать, как пароход проходил шлюзы канала Москва-Волга. Уже было далеко за полночь, но большая часть детей стояла на нижней палубе и наблюдала, как открываются ворота шлюза и пароход заходит в бетонированное ущелье, потом ворота закрываются, постепенно повышается уровень воды, открываются следующие ворота и пароход медленно движется в следующий шлюз, - и так до самого русла Волги. По реке мерцали огоньки, указывая фарватер реки, пароходы двигались с притушенными огнями, которые отражались в воде, в разные стороны по реке плыли мерцающие огоньки...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

* Дата отправки из Москвы не установлена.

Горький: июль 1941 года По дороге из «Мцыри» в Сталинград

«В Горьком пересели на другой – винтовой пароход – «Урицкий», и вновь великая русская река уносила артековцев на юг. Очарованные смотрели мы на живописные утёсы Жигулей в самарской излучине...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Казань: август 1942 года По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«В Казани несколько дней ожидали следующего рейсового парохода. Скучать не приходилось: старшие ребята помогали портовым грузчикам, а младшие ходили с вожатыми в город осматривать достопримечательности столицы Советской Татарии. С верхней палубы дебаркадера, где мы временно остановились, хорошо было видно пристань, на ней грузчиков, помогающих им артековцев. Оттуда они кричали: «Давай веселее!» И я сыпал переборами на баяне белорусскую «Лявониху» или «Бульбу», помогая таким своеобразным способом грузчикам в их работе...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Пароход «Урицкий»: Камышин-Казань Август 1942 года,   ≈1104 км

«Нас словно судьба берегла: когда мы уезжали из Камышина по Волге, бомбёжка была такая, что идущее впереди нас судно потонуло, и потонуло то, которое шло после нас. Мы опять уцелели...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«С воздуха плывущий пароход был похож на остров, был замаскирован. Нужно было обмануть фашистских лётчиков, уйти от возможного обстрела. Вечером пароход подходил к берегу, и дети шли подальше в степь. Седая полынь служила матрацем, кулак – подушкой, яркие звёзды успокаивающе подмигивали нам с высоты. Утром пароход звал нас охрипшим гудком, все спешили сесть по своим каютам, и снова одиссея продолжалась...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Камышин: 30 июля - 8 августа 1941 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«Вечером въехали в какой-то город. Нам сказали, что это – Камышин – город на Волге. Город жил прифронтовой жизнью: воинские части, обозы эвакуированных, патрули и светомаскировка. Артек разместился в городском парке, в помещении летнего театра. Лишь только сгустились над землёй сумерки, как в воздухе послышался протяжный воющий звук вражеских самолётов. Почти над головой завыли бомбы, а вскоре глухие мощные взрывы раздались совсем недалеко. Бомбы, казалось, падали прямо на нас и каким-то чудом взрывались в стороне. Небо стало багровым от вспыхнувших пожаров...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды: 9 мая - 30 июля 1942 года

«Снова степь, простор, теплынь. Снова ещё одно бывшее «дворянское гнездо» - степное имение графов Воронцовых Серебряные Пруды. Простенькое, деревенское поместье в 35 километрах от районного центра Фролова Сталинградской области с железнодорожным узлом Арчеда...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«Потянулись длинные июльские дни. Началась жара. Но не всегда можно спрятаться от жары, - а дело кто станет делать? Артек существует потому, что есть артековцы – бодрый, жизнерадостный, многоголосый, весёлый народ. Мы всё успевали делать так, как до нас делали взрослые, даже самым маленьким было поручено ухаживать за цветами на многочисленных клумбах возле жилого корпуса...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Сталинград: 9 ноября 1941 - 9 мая 1942 года

«Артековцы взрослели. Многим уже исполнилось четырнадцать лет. Зимой 41-42 годов в лагере была создана первичная комсомольская организация. Виктор Пальм, Натан Остроленко, Светлана Косова, Борис Макалец, Лена Гончарова, Иоланда Рамми, Беня Некрашиус и многие их товарищи составили единый многонациональный комсомольский отряд, цель которого — помощь фронту. Сталинград стал важной вехой в биографии ребят...»

(И.Иванов, «Артекство»)

Сталинград: 9 ноября 1941 - 9 мая 1942 года

«Артек жил по-походному. Расположились на четвертом этаже школы. За неимением кроватей стелили гимнастические маты. На день они сворачивались и служили сиденьями. С трудом достали для ребят зимнюю одежду: шапки, валенки, бушлаты. Конечно, размеры были большие, и старшие девочки под руководством вожатой Тоси Сидоровой подгоняли одежду по росту ребят. Будни заполнены полезными делами. Помогали взрослым: разгружали вагоны с кирпичом, дровами, углем, расчищали железнодорожные пути. Паковали посылки на фронт. Основное занятие — помощь госпиталям...»

(И.Иванов, «Артекство»)

Нижне-Чирская: 25 июля - 8 ноября 1941 года

«В конце июля состоялось торжественное открытие лагеря. Возле новой мачты были выстроены пионерские отряды артековцев в парадной матросской форме. Дорохин принимал рапорты, а потом отдал команду, и на лагерной мачте взвился под дробь барабанов артековский флаг...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Вставай, вставай, вставай!» - сигналит Боря. Лагерь просыпается, на каждое из дальнейших действий отведены считанные минуты: накрыть кровати, да так, чтоб комар носу не подточил, успеть на площадку для утренней гимнастики, после которой сразу же будет линейка, старший вожатый распределит отряды на работу; подтянутым строем, с песней, поотрядно войти в столовую. В степи началась уборка хлеба, в пойменных садах и на бахчах надо убирать фрукты, виноград, арбузы. Старшие отряды пойдут в поле, в сад. Сегодня колхоз попросил побольше ребят. Старший вожатый сообщает об этом и командует: «Добровольцы, вперёд!..»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

Пароход «Тукаев»: Казань-Уфа Август 1942 года,   ≈710 км

«И вот снова пароход «Тукаев» шлёпает колёсами по чистой Каме, по её притоку – реке Белой навстречу течению. Здесь было чем восхищаться: вокруг простирались чудесные пейзажи Татарии, её сестры – Башкирии, по земле которой когда-то носилась конница Пугачёва и горячего Салавата Юлаева, а позже бойцы легендарного Чапаева и полки отважного Фрунзе. Воды реки Белой вполне соответствовали названию – были действительно поразительно прозрачными и светлыми...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Дебёсы: 1942-1945 годы

«По дороге литовскую, а впоследствии и латышскую группу правительства этих республик отозвали в созданные для эвакуированных детей детские дома...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«Сразу после прибытия в Дебёсы вместе с воспитательницей, взяв мешки, ушли в деревни за провизией. Ушли с мешком, а вернулись с телегой: люди давали, кто сколько мог. Особенно запомнилось, как в одном доме дали три моркови. У этой семьи больше ничего не было...»

(М.Растекайте)

Уфа: 27 августа 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«На живописном правобережье Белой расположилась башкирская столица – город Уфа. Здесь мы «заменили лошадку» - с речного пересели на железнодорожный транспорт. В два товарных вагона артековцы переместили своё имущество... Возле вагонов собрались девушки из латышской и литовской групп. Вид у некоторых из них был растерянный, на глазах блестели слёзы. - Мы пришли проститься с вами, ребята! – за всех сказала Аустра, - дальше не едем, останемся пока в Уфе… - голос её дрогнул. - Здесь в городе есть представительство нашего республиканского правительства. - А если не захотеть? - Вы думаете, что нам хочется? Ребята опустили головы, им не хотелось разлучаться с дружной артековской семьёй. Прошедший трудный год сплотил и породнил их, они полюбили своих вожатых, заменивших им родителей, привыкли к русским ребятам. И вдруг, так неожиданно для всех наши маршруты расходились...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Челябинск: сентябрь 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«В Челябинске вместе с двумя огромными чайниками, в которых мы носили с вокзалов кипяток для всего артековского чая, я попала под колёса состава. Подогнуться под десяток поездов мне казалось куда проще, чем обойти вокруг. И вот над моей согбенной фигурой и над чайниками тронулся состав, я мгновенно растянулась и крепко прижалась к шпалам. Длинный состав медленно прошёл надо мной, каждой осью толкая один из чайников, который поливал кипятком моё ухо, ребята на платформе выли так, что заглушали стук колёс, и я мечтала только об одном: чтобы поезд скорее прошёл, и они убедились бы, что со мной всё в порядке. В конце концов мы вместе посмеялись над моим приключением...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

Поезд: Уфа-Бийск Август-сентябрь 1942 года,   ≈1890 км

«На второй день состав змейкой извивался в Уральских горах. Пологие склоны были одеты в разноцветную одёжку смешанных лесов, разукрашенных августовским солнцем. На перевале поезд замедлил свой бег и дал протяжный гудок. Слева на косогоре чётко выделялся на фоне зелени белый обелиск с надписью: «Европа – Азия» - Ура! Азия! - Здравствуй, Азия! - Прощай, Европа! - Ура-а-а-а!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Омск: сентябрь 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«В Омске эшелон был поставлен на запасную колею, пропуская на запад воинские эшелоны. С группой ребят я пошёл на станцию получить хлеб для лагеря. Вместо мешков у нас были пустые матрацы. А эшелоны, казалось, нарочно выстраивались на каждой ветке – один возле другого. Хотел быстро прошмыгнуть под следующим, как надо мной загрохотали буфера, вагоны дёрнулись и покатились всё быстрее. Я быстро наклонился, потом лёг на шпалы, а сверху лежал матрац с тёплым пахнущим хлебом. Вдруг что-то дёрнуло сверху, потащило вперёд, потом ещё рывок, и я остался один без матраца, - его зацепило каким-то крючком и потащило по шпалам. От беспомощности хотелось даже плакать, видя, как уплывает полосатый мешок. Прогромыхал последний вагон и всё утихло. Я поднялся и пошёл вслед за составом...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Поезд: Уфа-Бийск Август-сентябрь 1942 года,   ≈1890 км

«Линейку и гимнастику даже в поезде пробовали проводить, в коридоре вагона, только не вышло - падали...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

Новосибирск: сентябрь 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«Остались позади станции и большие города. Из Новосибирска эшелон свернул на юг...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Черепаново: сентябрь 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«Станция Черепаново, где поезд стоял около часа, очаровала всех живописной берёзовой рощей. Ребятам приходилось за это время видеть много чудесных пейзажей на своём пути, но такой сказочно-есенинской рощи они не видели. Все высыпали из вагона, аукали, играли в прятки, вожатым стоило немалых усилий собрать всех к эшелону. - До свидания, прекрасная роща! Спасибо тебе за подаренное удовольствие!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Автомашины: Бийск-Белокуриха 11 сентября 1942 года,   ≈72 км

«Высадились мы в двухэтажном, кирпичном и деревянном, ещё хранившем купеческий облик Бийске, уселись в очередной раз на грузовики, переехали через спокойную реку Бию по длинному деревянному мосту и выехали за город в золотеющую хлебную степь. Мирно шелестела бронзовая алтайская, по пояс, пшеница, ложилась под ножи жаток и косилок, мирно пахло тёплой половой и зерном. Через бурлящую Катунь переправились на пароме. И вот они, пологие алтайские предгорья...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

Бийск: 11 сентября 1942 По дороге из Серебряных Прудов в Белокуриху

«Ещё несколько часов езды и поезд прибыл на конечную станцию – аппендикс магистрали. На фронтоне железнодорожной станции прочитали: Бийск. Это была последняя остановка...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Белокуриха: 11 сентября 1942 - зима 1944/45

«Осенью помогали собирать урожай на полях совхоза «Аврора», перевозили снопы на крытые тока. В субботу и воскресенье от обеда и до поздней ночи ходили на ток и работали возле молотилки. На улице было холодно, ветер завихривал мякину вместе со снегом и этой массой сыпал в лицо, за воротник. Иногда сноп попадался мёрзлый, его приходилось сначала разрывать руками, а потом подавать машинисту...» «Повестки вручили сразу четверым: Бениусу, Натану, Мише и мне. Несмотря на раннее утро и прожигающий до костей мороз, все пришли пожать нам руки и сказать на прощание добрые слова напутствия. «Счастливого пути, счастливой службы, ребята! Возвращайтесь домой с победой!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Белокуриха: 11 сентября 1942 - зима 1944/45

«На спортивной площадке в небо поднялась новая стройная мачта, будто соперничая с высокими скалами. Под дробь барабана каждое утро в синее алтайское небо взмывал красный артековский флаг, сопровождаемый пионерским салютом. «Лагерный день начат!» Пионерские традиции крымского Артека продолжались и здесь, на гостеприимном Алтае...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Времени на отрядную работу оставалось не так уж много: в Белокурихе наши ребята начали ходить в школу. Заменяя им родителей, мы следили и за домашней подготовкой уроков, и ходили на родительские собрания. Проблем по успеваемости у нас не было - тогда в Артек посылали только отличников. Но нарушения дисциплины случались, и случались вызовы вожатых на педсоветы или на беседу с директором школы. Мне, наверное, приходилось объясняться с ней чаще, чем другим вожатым - в моём отряде несколько мальчишек-озорников всё никак не могли дорасти до серьёзности, и проделкам их по-прежнему не было числа...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«Возле опушки что-то блестело на солнце. Пушки! И не простые, а зенитные! Огневые позиции были замаскированы берёзовыми ветками, а рядом похаживал часовой в зелёной каске. Москву охраняют! Позже мы услышали стрельбу в ближних лесах: это проводили боевые учения отряды народных ополченцев. Было слышно, как строчили пулемёты, ухали миномёты, рвались мины. Ходили они и в атаки – слышно было их дружное «ура...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Июль. Под Москвой стоит непривычная для нас тридцатиградусная жара. Среди огромного поля, как грибки, белеют панамки - почти все 300 ребят работают в бороздах. Полоть надо руками, а руки у них уже потрескались, в царапинах. Никто не отдыхает, чистых борозд все больше, мальчики таскают на край поля тяжелые охапки выполотой травы. Мне, привычной к работе в поле, и то трудновато, а им каково? «Ребята, вы молодцы, - говорю им, - вы такие маленькие и уже помогаете фронту...» Утыкиваюсь вместе с ними в борозду...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«Лишь только сгустились над землёй сумерки, как в воздухе послышался протяжный воющий звук вражеских самолётов. По ним стреляли зенитки, одинокий луч прожектора прощупывал ночное небо. Почти над головой завыли бомбы, а вскоре глухие мощные взрывы раздались совсем недалеко. Мы сидели в глубоких щелях и оттуда прислушивались к вою бомб, которые, казалось, падали прямо на нас. Небо стало багровым от вспыхнувших пожаров. Самолёты несколько раз разворачивались и заходили на цель, сбрасывая смертоносный груз. Нам сейчас было не до сна...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Почта не работала. Тоска по дому стала нас точить. И вот, тогда возьмёт кто-нибудь из нас большой арбуз, вырежет на нём ножиком послание «Милой мамочке» - и бросит в Дон...»

(М.Растекайте)

«Мы выступали перед ранеными, пели каждый свои родные песни. До сих пор помню, как пели молдавские песни и как трепетно слушали нас раненые бойцы – не потому что мы так уж хорошо пели, а потому, что глядя на нас, они вспоминали своих ребятишек...»

(С.Лозан, «Человек своей эпохи»»)

«Утром тридцать первого декабря в столовой установили ёлку... Все очарованно, будто впервые, рассматривали лесную гостью. Не беда, что на ней не было дорогих украшений и подарков, а одни лишь бумажные поделки, флажки. Каждый вспоминал домашнюю довоенную ёлку, и, казалось, что рядом сидят школьные товарищи, родные. На миг мы забыли, что где-то недалеко гремит война...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Первого мая праздничная колонна артековцев прошла по городу вместе с демонстрацией трудящихся. На нашу колонну обращали внимание: единая форма одежды, стройные ряды, пионерские знамёна и звонкая дружная песня – всё радовало взор и мы очень гордились тем, что сумели сберечь артековские традиции...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«В 1943 году к нам в Белокуриху начали прибывать на отдых пионеры из Алтайского края и Западной Сибири. Шла война, ещё не был освобождён Крым, но коренной перелом в войне наступил. Новых вожатых не присылали, и на совете лагеря был поднят вопрос о назначении вожатыми лучших артековцев. Вскоре новенькие уже распевали наши артековские песни, скандировали в строю речёвки, салютовали по-артековски при встрече...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Артековцев, которым исполнилось семнадцать, вызвали в военкомат, и мы стали призывниками. Повестки вручили сразу четверым: Бениусу, Натану, Мише и мне. Несмотря на раннее утро и прожигающий до костей мороз, все пришли пожать нам руки и сказать на прощание добрые слова напутствия. «Счастливого пути, счастливой службы, ребята! Возвращайтесь домой с победой!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Времени на отрядную работу оставалось не так много: ребята начали ходить в школу. Заменяя им родителей, мы следили за подготовкой уроков и ходили на родительские собрания. Проблем по успеваемости у нас не было - в Артек посылали только отличников. Но нарушения дисциплины случались, и случались вызовы вожатых на беседу с директором школы. В моём отряде несколько мальчишек-озорников всё никак не могли дорасти до серьёзности, и проделкам их не было числа...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

«Артек» - «Мцыри»: 1564,93 км 1-3 июля 1941 года * 1 июля: «Артек» - г.Симферополь: на автобусах.

«Просигналили и двинулись наши автобусы, поплыли назад пустые палатки. Море сердито плескало о берег, пенились волны, будто обижаясь на ребят, с которыми успели свыкнуться... Вздохнули приунывшие пионеры, и полилась сначала несмело, а потом увереннее знакомая мелодия «У причала качается катер, нам пора отправляться в поход...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

«Артек» - «Мцыри»: 1564,93 км 1-3 июля 1941 года * 1-2 июля: г.Симферополь - г.Москва: по железной дороге.

«Поезд катился по полям Украины. На небольшом полустанке почти в самые окна заглядывали подсолнухи, шелестела широколистая кукуруза, зеленели грядки картофеля, лука. Всё было таким близким и родным, что захотелось выпрыгнуть в эти грядки и бежать домой...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

«Артек» - «Мцыри»: 1564,93 км 1-3 июля 1941 года * 3 июля: г.Москва - пл.Фирсановка: по железной дороге.

«В тот же день, третьего июля, мы выехали пригородным поездом по октябрьской железной дороге и через несколько остановок выгрузились на станции Фирсановка, откуда пешком по лесной дороге пошли к месту назначения, в санаторий с поэтическим названием – «Мцыри». Навстречу шли какие-то пионеры, в одной из девушек я узнал черноглазую Женю из одного со мной отряда Верхнего лагеря...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

_____________ * Указаны даты эвакуации одной из групп. Артековцев вывозили из Крыма несколькими группами, с 27 июня по 6 июля.

«Мцыри» - Нижне-Чирская: 2628 км ?-25 июля 1941 года пл.Фирсановка - г.Москва: по железной дороге.

«Ястребов продолжал: «В условиях военного времени нам предлагают эвакуироваться вглубь страны, чтобы уберечь от опасностей войны. Маршрут наш пока такой: Москва-Сталинград. Будем жить большим коллективом – семья наша достигает 300 пионеров. Среди вас есть совсем маленькие, поэтому старшие должны помогать им в пути, помня артековский девиз: один за всех, все за одного! Сейчас вы пойдёте в комнаты, соберёте свои личные вещи и построитесь у ворот, откуда строем пойдём на вокзал, сядем в поезд и поедем в Москву. Там выгрузим вещи, парни-силачи понесут вещи, - мы заулыбались. – Им и девушки помогут! – в строю засмеялись. – На речном вокзале погрузимся на пароход и поплывём к матушке-Волге!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Мцыри» - Нижне-Чирская: 2628 км ?-25 июля 1941 года г.Москва - г.Горький: пароход «Правда».

«По воде тянулась лунная дорожка, вот пароход дал, наконец, гудок, отдали концы, по воде ударили лопасти колеса, лунная дорожка заволновалась, изломалась, - пароход отходил от пристани. Интересно было наблюдать, как пароход проходил шлюзы канала Москва-Волга. Уже было далеко за полночь, но большая часть детей стояла на нижней палубе и наблюдала, как открываются ворота шлюза и пароход заходит в бетонированное ущелье, потом ворота закрываются, постепенно повышается уровень воды, открываются следующие ворота и пароход медленно движется в следующий шлюз, - и так до самого русла Волги. По реке мерцали огоньки, указывая фарватер реки, пароходы двигались с притушенными огнями, которые отражались в воде, в разные стороны по реке плыли мерцающие огоньки...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Мцыри» - Нижне-Чирская: 2628 км ?-25 июля 1941 года г.Горький - г.Сталинград: пароход «Урицкий».

«И вновь великая русская река уносила артековцев на юг. Очарованные смотрели мы на живописные утёсы Жигулей в самарской излучине. Володя Дорохин рассказывал: «Здесь когда-то были засады восставших казаков Степана Разина...» «А не в этих ли местах родилась эта песня?» – и Володя Николаев запел - «Волга, Волга – мать родная, Волга – русская река!» Мелодия популярной русской народной песни была всем известна и ребята дружно подхватили: Не видала ты подарка от донского казака...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

«Мцыри» - Нижне-Чирская: 2628 км ?-25 июля 1941 года г.Сталинград - ст. Чир: по железной дороге и на автобусе.

«На следующий день пассажирский поезд увозил артековцев от Волги, в донские степи, так красочно воспетые Шолоховым. На небольшой степной станции выгрузились, узнали её название – станция Чир. Вспомнилась песня времён гражданской войны, где упоминалась эта станция вместе с именем Ворошилова. «Легендарная станция, хотя и небольшая», - резюмировал кто-то. Старшие ребята долго разгружали товарный вагон с артековским имуществом. День был жаркий, и пот струился ручьями...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Нижне-Чирская - Сталинград: 131,91 км 8 ноября 1941 года с-ца.Нижнечирская - г.Калач-на-Дону: пароход.

«Седьмого ноября 1941 года артековцы отпраздновали 24-ю годовщину Великого Октября, а на следующий день ребята попрощались с гостеприимными донскими берегами и на последнем пароходе уехали в город Калач. В лагере осталась небольшая группа для окончательного решения хозяйственных вопросов... Днём мы собирали по лагерю оставшийся инвентарь, мебель, отвозили в станицу Суворовскую или на подсобное хозяйство, а вечерами собирались в одной комнате, где поставили чугунную «буржуйку», на которой готовили пищу и отдыхали в тепле после дневных забот...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Нижне-Чирская - Сталинград: 131,91 км 8 ноября 1941 года г.Калач-на-Дону - г.Сталинград: автомашины.

«В первых же числах ноября берега Дона затянуло кромкой льда и оставаться дальше здесь было нельзя. Переезд был очень сложен, так как по реке шёл последний пароход, завершающий летнюю навигацию, и он был загружен боеприпасами для фронта. Но после долгих переговоров начальника лагеря Гурия Григорьевича Ястребова с капитаном парохода, дети были довезены до Калача, а затем на автомашинах приехали в Сталинград...»

(О.Вальковская, «Детство, опалённое войной»)

Сталинград - Серебряные пруды: 183,81 км 9-10 мая 1942 года Поезд, автомашины.

«Девятого мая были поданы вагоны, и Артек стал готовиться к переезду. Целый день имущество лагеря перевозилось на станцию Сталинград-товарная. Снова первыми помощниками были старшие ребята. Они грузили вещи, а малыши разместились в двух пассажирских вагонах и с нетерпением ожидали отправления в неведомое, поторапливая старших... Целую ночь ребят укачивало размеренное постукивание колёс. В полдень приехали на станцию Арчеда, рядом раскинулся городишко Фролово... До нового места назначения было около тридцати километров. Ребят на автомашинах, каким-то чудом раздобытых Гурием Григорьевичем, повезли на новое место...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года Серебряные Пруды - г.Камышин: автомашинами.

«На грузовиках стоявшего рядом эвакогоспиталя мы уехали в город Камышин... Молчаливый молоденький шофёр госпиталя поехал так быстро, что у нас в кузове поползли мешки, на которых я сидела. И вдруг я услышала омерзительный вой идущего в пике самолёта. На крыльях самолёта чернела свастика, и рыжий лётчик выглядывал через опущенное окно вниз на нас. Я увидела, как он захохотал, взмыл вверх и снова пошёл в пике... В дороге одна из машин не смогла взять подъём на песчаный холм, перевернулась, дети оказались под кузовом...»

(Н.Храброва, «Мой Артек»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года г.Камышин - г.Казань: пароход «Урицкий».

«С воздуха плывущий пароход был похож на остров, был замаскирован. Нужно было обмануть фашистских лётчиков, уйти от возможного обстрела. Вечером пароход подходил к берегу, и дети шли подальше в степь. Седая полынь служила матрацем, кулак – подушкой, яркие звёзды успокаивающе подмигивали нам с высоты. Утром пароход звал нас охрипшим гудком, все спешили сесть по своим каютам, и снова одиссея продолжалась...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года г.Казань - г.Уфа: пароход «Тукаев».

«И вот снова пароход «Тукаев» шлёпает колёсами по чистой Каме, по её притоку – реке Белой навстречу течению. Здесь было чем восхищаться: вокруг простирались чудесные пейзажи Татарии, её сестры – Башкирии, по земле которой когда-то носилась конница Пугачёва и горячего Салавата Юлаева, а позже бойцы легендарного Чапаева и полки отважного Фрунзе. Воды реки Белой вполне соответствовали названию – были действительно поразительно прозрачными и светлыми...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года г.Уфа - г.Бийск: по железной дороге.

«На станции Дёма – товарной станции Уфы – несколько дней формировался эшелон, а всем хотелось побыстрее ехать на восток. Наконец, лязгнули буфера, и поезд медленно двинулся на восток. На второй день состав змейкой извивался в Уральских горах. Пологие склоны были одеты в разноцветную одёжку смешанных лесов, разукрашенных августовским солнцем. На перевале поезд замедлил свой бег и дал протяжный гудок. Слева на косогоре чётко выделялся на фоне зелени белый обелиск с надписью: «Европа – Азия». - Ура! Азия! - Здравствуй, Азия! - Прощай, Европа! - Ура-а-а-а!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года г.Уфа - г.Бийск: по железной дороге.

«Остались позади станции и большие города. Из Новосибирска эшелон свернул на юг. Станция Черепаново, где поезд стоял около часа, очаровала всех живописной берёзовой рощей. Ребятам приходилось за это время видеть много чудесных пейзажей на своём пути, но такой сказочно-есенинской рощи они не видели. Все высыпали из вагона, аукали, играли в прятки, вожатым стоило немалых усилий собрать всех к эшелону. - До свидания, прекрасная роща! Спасибо тебе за подаренное удовольствие!..»

(А.Диброва, «Артековский закал»)

Серебряные Пруды - Белокуриха: 4294,94 км 30 июля - 11 сентября 1942 года г.Бийск - п.Белокуриха: на автомашинах.

«Когда автомашина выехала из Бийска, подпрыгивая на ухабах, и перевалила через горбатый деревянный мост, вдали в синей дымке показались горы. «Алтайские горы по курсу!» – сообщил молодой шофёр. Нам казалось, что они близко. Но сколько мы не ехали, горы оставались почти на прежнем расстоянии...»

(А.Диброва, «Артековский закал»)